Американскую науку собираются «очистить» от китайских денег, а саму Америку − от китайских студентов, которых на Капиталийском холме воспринимают как угрозу национальной безопасности. К чему приведет эта рискованная инициатива? И какое отношение к ней имеет ученый, которого называют «создателем коронавируса»?

В январе арестовало химика Чарльза Либера — гарвардского ученого с мировым именем, в чьем послужном списке нет разве что Нобелевской премии. Однако дело получило международный резонанс не только поэтому — обвинения против Либера строились на его незаконных связях с китайским правительством.
Чуть больше месяца спустя он был назван «создателем коронавируса, в чем легко убедиться, пробив его фамилию на английском (Charles Lieber) или русском языках. В  Либер заведовал кафедрой химической биологии и при этом плотно сотрудничал с технологическим университетом в том самом Ухане, с которого началась мировая пандемия. Сверхзащищенный институт вирусологии, находящийся в центре всех конспирологических теорий о происхождении коронавируса, расположен там же.
Это типичный пример пресловутых „фейк ньюс“ и „кликбейта“ — Либер не имеет никакого отношения к вирусам, у американского государства к нему претензии иного рода. Их можно описать как подозрение на промышленный шпионаж, но пока что химику предъявлено только то, что он скрыл от властей факт финансирования своих работ из , откуда ученый получил полтора миллиона долларов.

Поступил он, прямо скажем, некрасиво, поскольку другим крупным грантодателем Либера выступало правительство. По американским законам, как и по общей логике, оно имеет право знать об иностранных источниках финансирования исследователя, чтобы избежать конфликта государственных интересов. Либер же предоставил ложные данные о своих доходах, хотя руководствовался при этом, вполне возможно, не шпионским умыслом, а банальной жадностью. В противном случае он не только рисковал лишиться государственных заказов, по вынужден был бы делиться китайскими деньгами с Гарвардским университетом.

Так или иначе, химик пал жертвой шпиономании, охватившей американскую науку задолго до того, как мир узнал о COVID-19. ФБР устроило настоящую охоту за учеными, подозревая их в работе на Китай в ущерб американским интересам. Эта охота в буквальном смысле приводит к человеческим жертвам, например, известный физик Чжан Шоучэн покончил с жизнью, не выдержав оказываемого на него давления.

Такие процессы часто сравнивают с маккартизмом — послевоенным „стыдным периодом“, когда спецслужбы тормошили страну в поисках криптокоммунистов. Но и ФБР можно понять. Мало кто поленился заподозрить Китай в том, что он промышляет кражей интеллектуальной собственности и копированием технологий в промышленных масштабах, кроме того, многие ученые, действительно взятые под арест в США, не напоминают безвинных жертв: кто-то внедрился в американскую науку, скрыв офицерские погоны китайской армии, а кто-то попался на попытке вывоза в КНР лабораторных материалов.

В любом случае, антикитайская истерия в госбезопасности — примета конкретного исторического периода, президентства . При Обаме Вашингтону и Пекину удавалось более-менее ладить как минимум в вопросах экономического взаимодействия, а тогдашний вице-президент — нынешний кандидат в президенты от демократов и вовсе считается добрым другом китайского правительства.

Не то — Трамп, выигравший выборы, в том числе, на комплексах американцев перед растущим Китаем и на обещаниях вернуть работу „синим воротничкам“, переведя реальное производство из КНР обратно в США.

Его каденция отмечена атакой на корпорацию Huawei, ставшую главным конкурентом американских „кремниевых монстров“ и, как считают в Белом доме, шпионящей в интересах китайского правительства. Параллельно была развязана торговая война с Китаем как таковым, в рамках которой Пекин скорее отступал, чем нападал, рассудив тем образом, что Трамп — явление временное, и дешевле будет переждать бурю, чем „бить горшки“ со всей Америкой.

Наконец, ФБР было прямо натравлено на ученых, связанных с китайским проектом „Тысяча умов“. Номинальная суть проекта — переманивание научных работников китайского происхождения. В реальности не брезговали никем, поскольку китайские корни отнюдь не являются гарантией лояльности за вычетом даже тех, кто покинул КНР по политическим причинам.

Зарубежные диаспоры этнических китайцев (хань), хотя и сохраняют культурные связи с родиной, как правило, лояльны правительству страны пребывания и не напрашиваются на роль „пятой колонны“ (в противном случае тот же Сингапур, где ханьцы составляют уверенное национальное большинство, следовал бы в фарватере Пекина).

Другими словами, текущий коронакризис и подозрения Вашингтона, что китайцы подкупили ВОЗ и с умыслом преуменьшили опасность эпидемии, не предопределили, а продолжили межгосударственный конфликт, плавно перешедший в фазу „нового маккартизма“.

Иначе, пожалуй, и быть не могло. Проживание на отдельном континенте, отделенного от горячих точек океанами, сформировало у американцев чувство неуязвимости, подкрепленное колоссальными тратами на оборону и безопасность (бюджет больше, чем совокупный оборонный бюджет стран, занимающих 2-10 позиции в мировом рейтинге военных расходов). Как следствие, нанесение ущерба США на их территории воспринимается крайне болезненно и влечет за собой жесткие контрмеры.

Так было после 11 сентября, когда американцы ввязались в несколько войн и приняли т.н. „Патриотический акт“, развязавший руки спецслужбам. Так происходит сейчас, когда пятая часть всех граждан США может остаться без работы, а экономические последствия для страны сравнивают уже не только с „великой депрессией“, а с разрухой времен гражданской войны.

Другое дело, что „новый маккартизм“, направленный на людей науки, американские же СМИ сравнивают не только с маккартизмом, но и с вполне расистским по сути периодом „борьбы с желтой угрозой“. Только место японцев — „восточных варваров“, согнанных в своего рода концлагеря несмотря на наличие американского гражданства, в общественном сознании заняли китайцы.

Нового сенатора Маккарти зовут

.

Он тоже сенатор из глухого юга (штат Арканзас), ветеран двух войн (в Афганистане и Ираке) и восходящая звезда . Его даже называют возможным преемником Трампа, имея в виду выборы 2024 года, но тем самым консерваторы скорее выдают желаемое за действительное — Коттон все-таки слишком консервативен, например, выступает за почти полное прекращение иммиграции в Америку.

Но именно он сейчас находится на острие той борьбы с Китаем, которую ведет Белый дом, фонтанируя все новыми и новыми идеями. Расследование на предмет возможного сокрытия информации о коронавирусе — его затея, а иски против официального Пекина, поданные пострадавшими от кризиса американцами, получили его, гарвардского юриста, профессиональную поддержку.

Теперь Коттон требует поставить законодательный заслон на пути китайских студентов, приезжающих на учебу в США. Их много, очень много — до 30% от числа всех иностранных студентов, порядка 200 тысяч человек. Тех, кто планирует получать гуманитарные специальности вроде английской литературы, сенатор предлагает не трогать — пусть приезжают. Но физика, химия, медицина — все это должно находиться для китайцев под запретом, поскольку знания — сила, а США не могут усиливать своих врагов.

Это весьма радикальное и скандальное предложение является „пробным шаром“ и проверяет реакцию американской аудитории. Если она окажется положительной, инициативу Коттона возьмет на вооружение лично Трамп, победа которого на выборах в ноябре отнюдь не предрешена.

Но даже если идею, подразумевающую депортацию десятков тысяч людей, законно прибывших в США и обучающихся там по контракту, примут в штыки, это не спасет ни Гарвард, ни Йель, ни прочую „лигу плюща“ от расследования финансовых связей с Пекином, возможный объем которых оценивают в миллиарды долларов.

Легко предположить, связи ученых с какой страной будут проверять на следующем этапе кампании и каких студентов просеивать на предмет неблагонадежности. Разумеется, российских, тем более, что в их отношении, как и в отношении китайцев, поддерживается искусственный стереотип, будто они не могут „просто учиться“ — это либо шпионы, либо „дети элит“, с которыми Вашингтон настроился на длительную и дорогостоящую позиционную войну.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.